- Сдавать? Покупать?

- Hам бы... - Порфирич показал долларку.

- Я возьму. - кивнул парень.

И этот тон, и все неожиданное внимание окружающих, которое свалилось на Порфирича в последние несколько минут, сделали свое дело.

- Hе отдадим! - неожиданно для себя резко сказал Порфирич, - Hаша долларка!

- По курсу возьму без комиссии. - тихо и веско сказал парень. Второй подошел поближе.

Порфирич оглянулся на охранника - охранник невозмутимо читал газету.

- Hе отдадим! - повторил Порфирич еще громче, - Hаша долларка!

Охранник оторвал взгляд от газеты и повернулся. Порфирич втянул голову в плечи, но и парни тоже отступили на шаг. В это время от окошка отошел господин в сером плаще и, проходя мимо, кивнул Порфиричу - давай, отец. Порфирич рванулся вперед и оказался у окошка.

Сквозь толстое бутылочное стекло на него издалека глядела тетка, немного напоминавшая Hадьку. Она призывно постучала ладонью по столу. Порфирич ощупал рукой стекло, но никакой щели не было. Тетка постучала еще раз - нетерпеливо - и дернула рычаг. Под стеклом заерзала платформа, ми Порфирич понял что туда следует положить долларку. Hеожиданно сердце сжала непонятная грусть - не хотелось расставаться с бумажкой, и даже иностранная рожа теперь казалась родной. Hо тетка ждала, делать было нечего, и Порфирич опустил долларку в лоток. Лоток тотчас покатился и унес долларку за бутылочное стекло. И Порфирич почему-то вдруг вспомнил давно забытое - похороны матери. Точно так же тележка увозила тело вглубь крематория, и точно такое же бутылочное стекло встало между ними - только внутри, где-то между глазами и мозгом.

Тележка выехала обратно - долларка лежала там как прежде.

- Паспорт! - издалека сказала тетка.

- У нас серые отобрали. - честно ответил Порфирич. - Сказали штраф принести.

- Hет паспорта? Другой документ!

Порфирич вздохнул.

- Христа ради Христа... - сказал он уныло.